24 Мая 2018

Михаил Щукин: в ожидании Слова

В этом году премии мэрии города Новосибирска в области культуры и искусства «Человек года» удостоен Михаил Николаевич Щукин, писатель, историк, краевед, член Союза писателей России.

Михаил Щукин: в ожидании Слова

Михаил Щукин. Родился 3 октября 1953 года, в селе Мереть, Сузунского района, Новосибирской области. Учился в Новосибирском книготорговом техникуме.Русский писатель, член Союза писателей Российской Федерации. С 2014 года — главный редактор журнала «Сибирские огни», лауреат премии Ленинского комсомола. В 2018 году удостоен премии мэрии города Новосибирска в области культуры и искусства «Человек года». С момента первой большой публикации в 1978 году Михаил Николаевич написал и издал более 40 книг, многие из которых посвящены истории Сибири. Книги Щукина издаются в Российской Федерации и за рубежом. Новый роман «Каторжная воля», изданный в 2017 году, получил высокую оценку критиков, за него М. Н. Щукину в начале 2018 года было присвоено звание лауреата Национальной литературной премии имени В. Г. Распутина.

О дедах, Александре Плитченко и «особой папке»


– Главный герой вашего творчества – это Новониколаевск. Почему так вышло?
  
– Город – это только одна часть. Вторая – большая часть, – это Сибирь. Новосибирск лишь один фрагмент истории Сибири, но зато какой! В двадцатых годах прошлого столетия он был столицей великого края от Урала до Тихого океана. После окончания гражданской войны здесь находилось Сиббюро ЦК РКПБ, которое возглавлял товарищ Иван Смирнов. И, в свое время, когда речь шла о переименовании Новониколаевска, даже предлагалось назвать его «Смирновск». Но потом грянул 1937 год, Смирнов оказался троцкистом…
По сути, я ничего не выбирал, – потому что, зачастую, все определялось само собой. Наверное, это просто судьба. И связана она с тем, что интерес к истории у меня был всегда. Но интерес такой – больше любительский. Всегда хотелось заглянуть в прошлое … Тем более, что остались в памяти мои семейные легенды, деревенское детство. Я захватил еще дедов – колоритнейшие личности, – которые помнили еще Колчака, жизнь при царе-батюшке. И рассказывали очень своеобразно об этом. И все это в детской памяти осталось.

Но начинал я с того, что все мои произведения были сугубо современными – посвящены современности. История существовала параллельно с тем, что я писал… до определённого времени.

А потом, когда начали выпускать журнал «Сибирская горница», сразу же родилась идея сделать исторический раздел, который бы рассказывал об истории Сибири. Но не так, как это описано в учебниках, научных трудах: скучно, неинтересно. Александр Плитченко, с которым мы начинали журнал, приносил мне какую-то литературу, на посмотреть (А делали мы журнал вдвоем. Без копейки государевых денег). Но все это было плохо. Мне не нравилось. Саша человек был не резкий, но очень конкретный. И вот, когда ему надоело что-то мне предлагать, он сказал: «Раз тебе ничего не нравится, садись и сам пиши!» Я ужаснулся: тут же море работы! Но, как говорится, глаза боятся, а затем входишь во вкус...

Для первого номера сделал три главы… А там и второй номер на подходе. И хочешь – не хочешь, а надо продолжать. И так, за семь лет, пока мы выпускали журнал – получилась книга «Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири». Книга популярная, даже для неподготовленного читателя. Я старался ее писать интересно, чтобы ее было легко читать, чтобы у человека возник интерес к этому материалу. Если кому-то покажется мало фактуры, каких-то доказательств, базы, – тогда ищите другую литературу – более основательную, научную. Переиздавали ее в Новосибирске раз 6 или 7. Сейчас эта книга есть практически во всех библиотеках. А «Институт усовершенствования учителей» рекомендовал ее для внеклассного чтения. В общем, эта книжка живет. А я, как автор, оказался полностью погруженным в сибирскую историю.

Еще мы успели опубликовать огромное количество исторических материалов в «Горнице», часть из которых впервые вышла в свет. Все это меня увлекло, а увлеченный человек, как тот больной, который никогда не выздоровеет... В итоге, первым в цикле «Сибириада» вышел роман «Ямщина», дальше были «Конокрад», «Черный буран», «Лихие гости», «Несравненная», «Покров заступницы»... На сегодняшний день в этой серии в московском издательстве «Вече» у меня вышло десять романов. Очередная книга «Морок» выходит из печати буквально на днях.

Кроме этого есть две вещи сугубо документальные – книга «Белый фартук, белый бант» – об истории Первой Новониколаевской женской гимназии и большой очерк «Военный город», который печатался в свое время в «Сибирских огнях», а затем выходил в разных изданиях. Это о Новосибирске во время Великой Отечественной войны. Здесь я тоже решил уйти от каких-то общеизвестных фактов и двигался от документов. Большую помощь оказал изданный нашим новосибирским государственным архивом огромный том, в котором опубликованы документы из так называемой «Особой папки». Это записи заседаний Новосибирского бюро ВКПБ, Обкома партии. Там и докладные, и постановления, и решения, и так далее.

Когда я начал вчитываться в этот массив документов, меня поразило одно – там нет ни одного лозунга. И для меня это было удивлением. Лозунги, патетика, призывы – все это оставалось видимо для газет. А на заседаниях люди занимались сугубо делом – строительством землянок, например. От некоторых документов просто мороз по коже идет.

Вот инструктор обкома партии пишет докладную записку о том, что на комбинате №179 (это завод Сибсельмаш, который выпускал снаряды) такая-то работница уже второй месяц не выходит из цеха, спит там же. Потому что ей нечего надеть. Или еще записка: о том, сколько случилось голодных обмороков. Или о том, что женщины просыпаются утром в землянке и не могут оторвать голову – потому что волосы примерзли к стене. Такой-то рабочий арестован как дезертир. Начинаешь считать – а этому «дезертиру» 16 лет! Вот из этих записок и родился очерк «Военный город». Хочу дописать вторую часть к нему – о Новониколаевске времен Первой мировой войны.


О «Городском сумасшедшем», истории Колывани и «киндер, кюхен, кирхен»


– Почему сейчас новосибирцы, на ваш взгляд, стали более внимательно относиться к истории своего города? Больше литературы, что ли, стало?

– Я над этой темой много думал. В свое время, когда мы начали издавать журнал «Сибирская горница», говорить о людях, которые явились отцами- основателями Новониколаевска, о государе, это выглядело смешно: ходит тут какой-то городской сумасшедший…

Один большой начальник даже мне сказал: «Да кому твои будаговы нужны? (Это о Г. М. Будагове, блестящем инженере, который на свои средства открыл в городе первую школу и библиотеку и удостоился от горожан небывалой чести - его именем назвали улицу, Будаговская, ныне Большевистская). Тут ЖКХ, проблемы надо решать... Короче, не будет вам денег на журнал, ступай…» Как там у Горького: «Ты мне, Лексей не медаль на шее – ступай-ка ты в люди!» Так и здесь. Но жизнь течет и многое меняется. На сегодняшний день, если чиновник даже не знает истории города, он никогда уже этих слов не скажет. Это уже неприлично. А в начале девяностых это было в порядке вещей. Однажды я даже навлек большой начальственный гнев на свою голову. Я сказал: «У немцев есть известная пословица про женскую долю – киндер, кюхен, кирхен. А у нас вся история города, при всем моем уважении к именам, сводится к трем «К» – Кондратюк, Карелин, Кац.»

Интересоваться историей было не принято. Помню, «Молодежка» после выхода первого номера написала, что издатель нового журнала ставит перед собой цель, чтобы каждый читатель знал историю Колывани. Поерничали так. А на самом-то деле, – почему бы не знать историю Колывани? Все мы читали книжку «Волшебник Изумрудного города». А автор этой книги, между прочим, работал учителем в Колывани! И вообще об этом славном райцентре много чего интересного можно рассказать.
Когда я шел в Бессмертном полку, думал о том, что народ сейчас, может быть, даже неосознанно хочет почувствовать себя народом. И не хочет быть каким-то электоратом. Ему уже недоело жить от выборов до выборов. Он начинает искать свои корни, опору. И не среди великий героев, царей и полководцев, чем нас кормят все это время, а свое, родное – ближе уже некуда.

Отсюда же и интерес к своей истории. Я знаю, многие сейчас осаждают архивы, ищут свою родословную. Пишут семейные книги. Мы в журнале «Сибирские огни» с недавних пор даже завели такую рубрику, которую назвали «народные мемуары». У нас кто мемуары пишет? Политики, певицы, примадонны…Вот и весь перечень. А мы просим написать мемуары простых людей. И там встречаются вещи потрясающе написанные: когда автор не ставит перед собой задачу быть писателем, потому что он таковым не является. А просто описывает свою жизнь, своих предков.

Например, пастушок, война. Начало октября, коров пасти надо. Он босиком. Ноги замерзли. И когда корова делала лепеху, подбегали ребятишки, ставили в нее ноги и грели… Этот образ все объединяет – не нужно писать, как было тяжело жить, достаточно образа… И таких фактов можно привести огромное количество. Вот из этого и появляется интерес. И дай Бог его сегодня поддержать. Поддержать не на уровне каких-то лозунгов. Потому что сегодня очень многие люди занимаются этим на общественных началах. Их никто не понуждает. Вот те же ребята из Новониколаевского военно-исторического клуба, которые съездили в Польшу и на месте боев 41-го сибирского полка, который уходил на Первую мировую из Ново-Николаевска, поставили памятный крест. И собрали документы.

И сегодня стоит вопрос, чтобы перевести это все в русло нормальной работы. Не для отчета, не для того, чтобы крыжик поставить, не для того, чтобы произносить призывы, а просто нормально работать... Я думаю, это главная задача сегодняшней власти. Вообще власти, которая должна услышать это. Если она не услышит, – значит она глухая.


О «Каторжной воле» , успехе и самой большой награде


– «Каторжная воля» – о чем роман, и чем принципиально отличается от всего того, что вы написали раньше?

– За этот роман (хотя рассматривались все романы, которые вышли в цикле «Сибириада») я стал лауреатом национальной литературной премии имени Валентина Распутина. В марте ее вручили мне в Иркутске. Учредителями ее стали Российский книжный союз (который возглавляет С. В. Степашин) и правительство Иркутской области.
  
Премия вручается впервые, шесть человек стали лауреатами, участвовали представители 7 стран. 100 с лишним рукописей пришло на конкурс.

Все пытаются мои романы всегда по какому-то ведомству определить – любовный это роман,этнографический, исторический... Но для меня это все абсолютно не важно. И я всегда говорю: как определить жизнь. А в жизни все вместе – и любовь, и криминал, и трагедия, и комедия. Поэтому и «Каторжная воля» тоже создан по этому принципу.

Здесь речь идет о том, что люди сбежали в дикие места Алтая, основали свою деревню, где живут без урядника, без крестьянского начальника, без всякого начальства. Этой деревни нет ни на одной карте, и ни на одной казенной бумаге она не указана. Вот, казалось бы – получили свободу. Точнее не свободу – а тогда говорили «волю». Русскому человеку присуща именно воля. Получили. Так почему же, ребята, у вас жизнь не получилась? А потому, что спрятавшись куда-то, убежав, поменяв место жительство нельзя убежать от самого себя. Вот главная идея этого романа в этом и заключается.

А сюжет пересказывать дело бесполезное, да не нужное.

– А чем критиков зацепили? В чем секрет вашего успеха?

– Успех, внимание – все это от лукавого. Тем более, в наше время. И обольщаться этим нельзя. Хотя, когда я был моложе, для меня все это значило очень много. Вот, на одной встрече с читателями меня спросили: «Какая вам награда больше всего дорога?» Самая большая награда, которую я получал, это когда мы проводили встречу с читателями в одной из деревень. И одна бабушка пришла и принесла мне вышитый кисет. А в кисете была трава для чая. Вот это самая главная награда!

Или в Маслянинском районе, в селе Пеньково, есть замечательная библиотека. И в этой библиотеке стоял мой роман «Ямщина», зачитанный до того, что обложку заклеили скотчем. Я выпросил эту книгу и поставил себе на полку. Вот это – награда…

С другой стороны, лукавить грех – конечно приятно, когда хвалят критики. Но на сегодняшний день мне важнее, что меня просто читают.

– Когда вы пишете, какие используете материалы? Что вы почерпнули например, из новониколаевских газет?

– Огромный пласт быта и всего на свете – это музей. Хотя многое просто помню. Я же юноша не молодой, вырос в деревне. И деревенский быт практически не изменился с того времени: знаю, что такое квашня, сковородник, русская печь. Как ухаживать за коровами. Как коров гоняли зимой на водопой, как поят телят…
Мы – дети пятидесятых – начала шестидесятых годов, – еще захватили тот старый уклад деревни, который к концу шестидесятых стал потихоньку исчезать. И последний гимн этой уходящей деревне спел Валентин Распутин – в своем романе «Прощание с матерой»: ушла Атлантида. А я ее захватил. Для меня многое из быта не нуждается ни в каких изысканиях.

И еще один момент – это газеты того времени. В частности, в книге «Белый фартук, белый бант» для вставных глав я использовал как раз новониколаевские газеты: там же есть нравы, быт. Они же иногда опосредованно проявляются.

Такое объявление, допустим, от городской управы: «Уважаемые горожане! Возле пожарной части вокзальной части города третий день живет приблудившийся белый козел. Просим забрать!» Или еще одно объявление. От Литвинова (один из первых книгоиздателей и книготорговцев): «Такого-то числа в магазин пришел мальчик. И попросил продать ему перочинный ножик. Денег не хватило. Мальчик ушел, сказав, что вернется, не взяв ни деньги, ни ножик. Родителей прошу забрать деньги.»

Или: «Ищу место дворника, кучера ,сторожа. Трезвый и с рекомендацией». Вот выуживаешь это все и сразу вырисовывается нрав, быт, отношения людские…


О газетах, рекламе и будущем журнала «Сибирские огни»


– А сильно отличаются газеты тех годов от сегодняшних?

– Главное отличие: газеты тех лет открываете, и первая полоса – это полоса рекламы. В чем отличие нынешней рекламы и той? Сегодня как рекламируют средства от перхоти? Купи такое-то средство, помой голову, кудри станут прекрасными и тут же к тебе прильнет красивая девушка. Сейчас не только рекламируют продукт, вещь. Они рекламируют, что ты приобретешь что-то и у тебя от этого жизнь наладится.

В старой рекламе этого не было: хвалили только товар. Получается, что нынешняя реклама не только продвигает какую-то вещь или услугу. Она переформатирует человека! Я глубоко уверен – огромное количество преступлений, которые совершаются сегодня, связаны с тем, что человек хочет жить как в рекламе.

Например, мальчик живет в хрущевке. Мама – уборщица, считает копейки. Нет у него крутого телефона последней модели. А ему хочется… Причем везде кричат: «Бери. Бери. Бери.» А денег нет. Зарабатывать он еще не научился. И не умеет. Мозги приложить тоже не может, чтобы зарабатывать мозгами. Значит – бери кистень и иди под мост. Вот и все.
Когда вокруг огромное количество соблазнов, а у человека нет собственной защиты, получается трагедия. Это ж тоже великое дело – наступить на горло собственному желанию… А скромность и нынче не в чести.
С другой стороны, когда начинают говорить о современной молодежи, то бросаются в две крайности: либо плохая, либо (чтобы в электорат завлечь) – прекрасная, умная. А она – разная.

– Так она и всегда была разная.

– Да. И это дело вечное: в театре жизни меняются только декорации.

– Какое будущее у журнала «Сибирские огни»?

– Вопрос мне этот уже задавали… Я и сам постоянно думаю над этим. Убежден, что журнал, издающийся в провинции – это некий сбор, точка сбора талантливых людей. И моя главная задача, чтобы те люди, которые сейчас приходят в литературу – чтобы они знали, – ребята, до вас тоже не отстой был! Часто к нам приходят авторы, которые хотят себя представить поэтами, прозаиками, писателями. А между тем, они не знают элементарных вещей! Допустим, не читали Шукшина… и это сейчас в норме. Но не может же вся поэзия состоять из Бродского и Цветаевой! Хотя они – прекрасные поэты. Но мир огромен. Нужен новый Иван Иванов. А маленьких бродских уже перепроизводство... К счастью, случаются радости. В 2017 году мы опубликовали роман Владимира Злобина «Гул». Вручили ему годовую премию журнала. И роман просто блестящий! Если учесть, что автору 27 лет, и у него все еще впереди. Конечно, хотелось бы больше… Но таланты, к сожалению, как и золотые самородки, попадаются редко. Однако, радует одно обстоятельство - идет накопление материала, идет осмысление нашего смутного времени, молодые авторы стараются найти свою нишу, свое слово. И я верю, что это слово обязательно появится.

Светлана Фролова
Фото: из архива Михаила Щукина

Комментарии